Суббота . 22 Июнь . 2024

Август, жара. Один раненный в живот боец попросил пить. Мама понимала, что пить давать нельзя. Подошел военврач и сказал: «Дай, сестричка, перед смертью бойцу напиться, ему уже все можно». Мама побежала искать источник воды. Спустилась вниз от дороги, и в это время налетела фашистская авиация. Бомбили долго и безжалостно. Дорога была узкой, пролегала сквозь ущелье. Спрятаться было негде. Она бежала вдоль ручья, который находился в низине, и с ужасом наблюдала, как гибнет ее госпиталь... Когда бомбежка закончилась, выяснилось, что никого из ее однокурсников, которые были в обозе, в живых не осталось. Раненых тоже осталось мало, спаслись только те, кто смог спрыгнуть с обоза и самостоятельно скатиться с горы к той самой речушке, в которой мама набирала воду для умирающего бойца. Собрали погибших, толком похоронить не смогли, по пятам отступающих уже шли фашисты, недавно занявшие Майкоп.
Затем была воинская часть №45248 Сталинградского фронта. Страшнее всего была переправа через Волгу. Мама говорила, что переправиться на другой берег ей «помогли» мертвые: трупов было так много, что их просто использовали как плоты. Это и есть страшная правда войны.
В самом Сталинграде целых домов почти не оставалось. Госпиталь разместили в подвале. Когда фашисты едва не захватили госпиталь, мама подняла раненых бойцов в бой. Атаку отбили, подвал защитили, там оставались только тяжелораненые солдаты и офицеры. Мама практически каждый день сдавала кровь раненым, а немного отлежавшись, снова стояла у операционного стола. Однажды, узнав о подвиге молоденькой, хрупкой, всего 1м 52 см роста, фельдшерицы, какой-то военачальник, сняв со своей груди награду, прикрепил ее к маминому халату, поцеловал и уехал. Она даже фамилии его так и не узнала, ее снова позвали на срочную операцию. Когда стало ясно, что кольцо фашистов смыкается вокруг подвала, в котором находился госпиталь, медикаменты и вода закончились, маму отправили в «тыл» с донесением. Оказавшись на солнце, она едва не ослепла.
Когда она недалеко отбежала от госпиталя, в него попал снаряд. Вместо полуразрушенного здания, где в подвале находился госпиталь, осталась груда камней. Ударной волной маму отбросило на несколько метров, и сильнейшая контузия обездвижела ее.
— Я видела яркое солнце, оно било мне прямо в глаза, но я не могла закрыть их, — вспоминает мама. — И вдруг на фоне солн-ца появилось молодое и совсем не страшное лицо немца. Запомнились закатанные рукава, направленный на меня автомат, потом фашист наклонился и сорвал с моей груди награду. Медленно направил на мое лицо ствол автомата, очевидно, намереваясь выстрелить, но неожиданно резко повернулся и быстро ушел.
Лишь через сутки маму нашли среди мертвых солдаты похоронной команды и отправили в госпиталь. Там она долго лечилась от контузии. Ее хотели комиссовать, но ехать было некуда. Майкоп только недавно освободили, известий о родных не было. Так, выздоравливая, Валентина Кускова и осталась дальше служить военфельдшером в звании младшего лейтенанта в эвакогоспитале Сталинградского фронта. А домой, в Майкоп на нее пришла похоронка...
После освобождения Майкопа, приехав на побывку, мама рассказала моей бабушке, что может оформить инвалидность, и справки есть. Бабушка выхватила документы и сожгла их в печке:
— Ты что! Кто тебя, контуженую и раненую, замуж возьмет? Здорова ты! Запомни.
Так и пришлось ей быть здоровой всю оставшуюся жизнь. Я ее больной и не помню.
А до конца войны мама прослужила в эвакогоспитале, пока не была направлена на работу в военный санаторий Пятигорска, откуда в 1950 году папа и увез ее с собой.
Уж и не знаю, права ли была бабушка, но мама папе при первой встрече все рассказала. Он очень любил мою маму и гордился ею. У них родились пять дочерей, а вот льготы, которыми пользовались фронтовики с контузией и ранением, обошли маму стороной.
Конечно же, маму приглашали в школы, в различные организации, она выступала с рассказами о том, где и как воевала, но больше о тех, с кем воевала. Помнится ее рассказ о битве за Кавказ. Однажды был отдан приказ ночью взобраться на вершину горы и захватить перевал. Бойцам объяснили, что если, падая в пропасть, хоть один из них от страха крикнет — погибнут все. Был отдан приказ: «Падать молча!». Ни один из сорвавшихся не произнес ни одного звука. Операция прошла успешно. Позже в каком-то фильме я увидела нечто подобное. Мне стало страшно, а моя мамочка в свои 19 лет испытала это все на себе.
В год моего рождения наша семья переехала в Ленинград, папа поступил в Военно-воздушную академию им. Можайского. После ее окончания папа взял распределение в Белоруссию. Почти сразу после приезда в Сморгонь мама стала работать в фельдшерско-акушерском пункте. Сколько родов приняла она у местных женщин, неизвестно, но когда уже в 70-е годы мы заезжали в ту или иную деревню, маму обступали благодарные жители и наперебой зазывали в гости. Знакомили с «крестниками» — детишками, которым мама помогла появиться на свет.
Спасибо всем, кто отстоял нашу Родину, спасибо за то, что вот же 70 лет над нами мирное небо! Мир — главное достижение сегодняшних дней.
Любовь Сморгонская.
Минск



Подписывайтесь на нас в соцсетях:

Комментарии

Для того, чтобы оставить комментарий, необходимо авторизоваться.

Видеоновости